Иностранные языки

Мартен дю Гар и его прозаические произведения

Отец Мартена дю Гара, Поль Мартен дю Гарь, как и дед, был адвокатом. В течение многих поколений семья давала стране чиновников, юристов, нотариусов, земледельцев — «ни одного коммерсанта, военного, артиста». Частица «де», что удостоверяла принадлежность к дворянскому роду, в случае Мартена дю Гара означает лишь зафиксированное в документах XVIII ст. желание предков отделиться от других, весьма многочисленных Мартенов, которые населяли окрестности.

Мартен дю Гар с сочувствием и уважением говорит о крестьянах-фермерах с Гара, которые добиваются успеха благодаря трудолюбию и настойчивости, лишь бы войти в среду большой буржуазии, которую он осуждает за корысть и ценит за деловую честность, любовь к порядку, наследственное чувство меры. С ранней юности определяется призвание и тот ориентир, за которым писатель будет следовать вся жизнь: «школа Толстого, а не Пруста». Особое влияние на Мартена дю Гара оказало чтение «Войны и мира». Но первая попытка стать литератором завершилась неудачей. Провал на вступительных экзаменах в Сорбонну привел его в историко-архивный институт — образ Рафаловича, который Мартен дю Гар успешно закончил, написав диссертацию о руинах Жюмежского аббатства. И хотя профессиональным историком Мартен дю Гар не стал, он чрезвычайно высоко ценил тот опыт, которого приобрел в Эколь дю Шарт, который приучил его к основательности, работе с документом, дал умение «видеть человека за обществом и его эпохой», сформировал мировоззрение либерального демократа, атеиста, верящего в возможности социального прогресса, хотя и достающегося кое-где трагически дорогой ценой.

Верность этим постулатам, подчеркнутое нежелание приобщиться к литературной полемике и политическим баталиям породили достаточно стойкое представление о писателе как об эпикурейце, который занял свое место «над стычкой». Между тем Мартен дю Гар живо интересовался делом Дрейфуса, прошел солдатом поля Первой мировой войны, не воспринял в никаких формах национала-социализма и сталинизма, на знак протеста против войны в Алжире отказался баллотироваться в Академию, последние годы жизни болезненно размышлял об ответственности перед обществом и трагизме человеческой судьбы.

Призванный в моторизованные части на второй день мобилизации и отслуживший в армии к грозному 1919 г., по возвращении к мирной жизни писатель обратился к созданию большого романа, план которого вызрел в 1920 г. В своих «Воспоминаниях» Мартен дю Гар говорит, что он задумал написать историю двух братьев, «обозначенных глубокой, хотя и неуверенной похожестью, которой наделяет людей могущественная сила рода». Революционер, бунтарь и ученый-медик должны были воплотить разные стороны натуры Жана Баруа.

Зимой 1941 г. в оккупированной Ницце Мартен дю Гар начал собирать материал для своего последнего (незавершенного) романа «Дневник полковника Момора» («Souvenirs du Colonel de Maumort»). Предупрежденный друзьями — участниками Сопротивления,о том, что его имя занесено в список подозрительных лиц, он вынужден был в 1944 г. прятаться от гестапо. Последнее десятилетие своей жизни Мартен дю Гар работал над книгой воспоминаний, киносценарием «Семьи Тибо», романом о старом полковнике, состоял в переписке с писателями и философами по проблемам бытия и творчества. Все эти произведения вышли из печати посмертно.

Замысел «Семьи Тибо» в сочинении на свободную тему к приятелю П. Маргаритиса Мартен дю Гар определяет как «огромный роман о Добре и Зле», что объединяет глобальность бытия. Его интересует психоанализ. Он постоянно ищет новые возможности письма, обращается к языку театра и кинематографу. «Жан Баруа» написан в диалогах с авторскими ремарками, в форме киносценария. О преимуществах такой формы М. дю Г. размышлял и в последние годы жизни. Но при постоянной и местами мучительной работе над формой Мартен дю Гар никогда не терял из виду этического содержания своих романов. Он формулирует свое кредо до того, как берется за «Семью Тибо», и заповедь его имеет далеко не исключительно литературное значение. Писатель не склонен украшать природу человека, эгоистического, предрасположенного к лености, материальному комфорту и, что еще опаснее, к комфорту моральному, который дает человеку вера. Мышление, наоборот, требует работы. И вдобавок оно опасно, поскольку любому обществу удобен человек, который верит, чем тот, который мыслит.


Еще по теме

Учим язык с помощью компьютерных обучающих программ и едем на Евровидение.